Утро цыганской свадьбы пахнет горячим кофе, пряным лалу до и свежевыкрашенными повозками. Я, как ведущий, встречаю первые аккорды скрипки ещё до рассвета, когда двор заполняется родственниками жениха. Каждый гость приносит платочек с монетой, отдавая его хозяйке дома — знак приветствия и готовности веселиться до последних угольков костра.
Ключевое лицо церемонии — ром баро, старейшина рода. Его слово звучит негромко, зато вес сопоставим с медным тазом, в котором позже замешивают медово-яблочную брагу. Старик распределяет роли: распорядитель танцев, хранитель даров, повар — всё уточнено до стука ложек. Паузы между распоряжениями заполняются анекдотами на калдерашском диалекте, смех служит верным громоотводом для предсвадебного волнения.
Договор «маморо»
Сватовство длится неделями, однако кульминация вплетена в короткий диалог «маморо» — торговлю о калыме. Мужчины обмениваются пословицами, медленно повышая ставки: «длинный путь короче, когда конь под хмелями». Согласие подтверждается шуршанием шелка — мать невесты сдвигает рукав платья и кладёт серебряную монету в чашу с темным вином. Бокал передают по кругу, пока оно не коснётся губ каждого участника: сделка запечатана.
Тараф (ансамбль) вступает резкой дробью бубна. На первый удар жених бросает в воздух пригоршню риса, рассыпая искры белых зёрен, жест символизирует щедрость. Потом верховный скрипач исполняет «калиндри» — мелодию-предвестницу пляски. Оттенок тамро (тембра) проверяется секундомером: нотный маятник указывает, сколько времени осталось до выезда к невесте.
Обряд «рукэла»
У ворот дома девушки двоюродные братья строят «купол» из пашмины. Чтобы пройти под ним, жених произносит древнюю формулу: «рукэла ром тхай роми» — «руки соединяют мужа и жену». Слова сопровождаются наливкой «шуйа» (сливовая мадера) в щелевидный стакан с двумя горлышками. Пара делает глоток одновременно, удерживая сосуд четырьмя пальцами — испытание хладнокровия и синхронности.
После приветствия начинается танец «чуша». Подол платья невесты закреплён булавками-кольцами, украшенными красными бусинами. Каждая булавка обозначает благопожелание от отдельного клана: урожай, здоровье, долголетие. Когда музыка ускоряется, булавки снимают, звенящий дождь бусин превращает танцпол в мини-обсерваторию, где каждое зерно подсвечивает будущие дни супругов.
Музыкальный вихрь
На стол выводят «пахари» — барашек, запечённый целиком с дикой кинзой. Пока старшие вкушают мясо, молодёжь участвует в конкурсе «мало чязо» — бег с лукошками цветов. Правило простое: удержать нераскрытым бутон «чя» — дикой розы. Побеждает пара, сохранившая букет нетронутым, награда — право начать следующий танцевальный круг.
Моё любимое состязание — «дзувлингро», весёлый спор рассказчиков. Каждому участнику даётся три слова-семечка: «лала», «кампо», «джиля». Задача — сочинить историю без указания времени суток. Тот, кто непреднамеренно упомянет час или часть дня, передаёт очередь. Игра звучит ярко, а зал повторяет хором неожиданные обороты речи, тренируя импровизацию и дыхание.
Финальный аккорд — «фаркаши» — танец-спираль. Гости образуют широкое кольцо, внутри которого новобрачные совершают семь оборотов, каждый раз меняя направление. Шестой круг оозарен фейерверком фисташковых искр, седьмой сопровождается осыпанием лепестками роз. Когда последний лепесток падает, скрипка замирает, и ром баро объявляет семью созданной.
Я гашу свет струной желудёвых бубенчиков: короткий звон, похожий на вздох горячего ветра. Зрители мгновенно переходят к тихим разговорам, сохраняя огонёк праздника внутри, словно в лампаде. Так завершён длинный день, начавшийся с запаха кофе, а законченный шелестом шёлка и хором счастливых голосов табора.
